Ольга Брюс

сердце. Она чувствовала себя чужой. Тамара с нетерпением ждала выхода на работу. Ей нужна была хоть какая-то отдушина, чтобы не зачахнуть в этом новом, и порой враждебном мире. И вот наконец пришла радостная новость: их с Али приняли работать на комбинат. В разные подразделения, но это было неважно. Главное, они вместе. Теперь они каждое утро садились в старый, громыхающий комбинатский автобус, который вёз рабочих через город к трубам-исполинам. А вечером, уставшие, но довольные, возвращались домой. Так Тамара значительно меньше виделась с родителями Али, и ей становилось намного легче. Работа на комбинате, пусть и тяжёлая, давала ей чувство принадлежности, собственный ритм и, что самое главное, драгоценные часы свободы от напряжённого домашнего быта. Вскоре Али, как семейному человеку, предложили комнату в общежитии. У Тамары от этой новости закружилась голова, она готова была прыгать до потолка. Этот день стал для неё самым счастливым днём в жизни! Наконец-то! Они наконец-то съедут от родителей, и она станет настоящей хозяйкой своей жилплощади. Пусть это всего лишь маленькая, обшарпанная комнатка в семейном общежитии, но зато СВОЯ! Никто не будет косо смотреть на её тарелку, никто не будет обсуждать её за спиной на незнакомом языке. И здесь, в комнате, началась по-настоящему счастливая семейная жизнь молодой супружеской пары. Свобода, хоть и в четырёх стенах крохотной комнаты, опьяняла. Тамара хлопотала, обустраивала их маленький уголок, Али помогал, как мог. Вечерами они обнимались, глядя в потолок, и строили планы на будущее. Неудивительно, что Тамара уже через полгода после переезда, сияя от счастья, обрадовала своего заботливого мужа: — Али, ты станешь отцом! Глаза Али расширились, а потом он подхватил её на руки и закружил по комнате, смеясь так громко, что казалось, стены общежития дрожали от его радости. Чтобы отпраздновать такую невероятную новость, Али позвал в гости всех соседей. К этому моменту Тамара уже успела подружиться со многими. Кого только здесь не было! Тамара и не представляла, что в одной республике может так дружно проживать столько национальностей. Все были открыты, все поддерживали друг друга, делились последним, и это было так прекрасно. Тем более после холодного приёма родителей Али. Вскоре, к удивлению Тамары, её наконец-то окончательно приняли и родственники мужа. Узнав, что Тамара ждёт от Али ребёнка, все вдруг как будто перевоплотились из вечно недовольных и холодных в самых заботливых и душевных родственников на свете. Мать Али привезла ей домашние заготовки, тётушки наперебой давали советы по беременности, а сёстры стали улыбаться ей по-настоящему. Даже дедушки и бабушки приехали – все они жили в одной деревне, где-то в степи за триста километров от их города. Тамара впервые увидела, с каким глубоким уважением встречают на востоке стариков. Их посадили на почётные места, все вставали при их появлении, слушали их слова с благоговением. На удивление Тамары, старики приняли её очень тепло. Дедушка одобрительно кивал, а бабушка, женщина с морщинистым, но удивительно добрым лицом, даже пригрозила родителям Али, строго глядя на свекровь Тамары: — Обидите Тамарочку – будете иметь дело со мной. Свекровь потупила взгляд и лишь поспешно закивала. Тамара тогда едва сдержала улыбку. Глядя на всю эту тёплую, шумную встречу, на то, как почитают стариков в доме Али, Тамара вдруг расчувствовалась и даже всплакнула. Она вспомнила своих родителей. Они там, далеко-далеко, остались совсем одни. У них не было таких многочисленных родственников, как здесь, у Али, которые собираются вместе, чествуют стариков, создают вокруг них ореол заботы и уважения. У её родителей была только она, Тамара, но она здесь, за тысячи километров от них, ждёт ребёнка и строит свою новую жизнь. И хотя она была счастлива, на душе скреблась тоска по родному дому. Тамара так расчувствовалась, что сразу после отъезда стариков села и написала длинное письмо своим родителям. В этом письме она попросила у них прощения за долгое молчание, за

Малая родина - 3 Поезд уносил Тамару и Али всё дальше на юго-восток. За окнами плацкартного вагона проносился меняющийся мир: сначала мелькали густые леса, широкие реки, но чем дальше они ехали, тем отчётливее становились контрасты. Леса сменились стройными рядами посадок, потом бесконечными полями, а вскоре за окном распахнулась почти бескрайняя степь. Серые, выжженные солнцем просторы, кое-где прерываемые редкими кустарниками, порой и вовсе казались настоящей пустыней с приземистыми барханами и редкими, корявыми саксаулами. Воздух за стеклом казался сухим и горячим даже сквозь плотно закрытые шторы. Городов становилось всё меньше, и поезд останавливался в основном на мелких, пыльных станциях. Рядом с покосившимися домиками без крыш сновали смуглые, загорелые люди. Они бойко продавали что-то съестное – лепёшки, жареные пирожки, сушёную рыбу, горки непонятных сладостей. «В этих местах лучше ничего не покупать, – тихо сказал Али, когда Тамара заворожённо смотрела на одну из торговок. – Антисанитария начинается с самой воды. С ней тут большая проблема, поэтому чистотой никто особо не заморачивается». Тамара лишь кивнула, отводя взгляд от протянутой через окно лепёшки. Её здесь встречала совершенно новая жизнь с целым ворохом непривычных правил. *** — Вставай, приехали! — голос Али вырвал Тамару из дремоты. Она открыла глаза. Едва светало. Всё вокруг казалось каким-то нереальным, словно она попала в чужой сон. Они, сонные и помятые, вышли из вагона со своими забитыми до отказа мешками и чемоданами. И вот тут Тамара ощутила всю мощь промышленного городка, в котором вырос Али. Это был не милый, уютный уголок, не живописный рай. Это был город, дышащий производством и дымом из промышленных труб. Где-то далеко-далеко, сквозь молочную пелену утра, виднелись огромные трубы-исполины, тянущиеся к небу. Это была территория градообразующего предприятия по выплавке руды, пульсирующее сердце всего этого небольшого, но невероятно важного городка. Предрассветное небо над ними было окрашено в медно-красное зарево, будто вырвавшееся из самых недр комбината. Этот красноватый оттенок придавал всему зрелищу невероятный фантастический вид. Тамара не знала, почему она сразу влюбилась в этот город. Он был таким чужим, таким непривычным, но в нём чувствовалась какая-то невероятная энергия. Мощь, которая притягивала её, как магнитом. *** Встреча с родными Али прошла, мягко говоря, прохладно. Тамара, конечно, почувствовала всё их знаменитое восточное гостеприимство: стол ломился от угощений, почтительные улыбки, вежливые слова. Но за этой внешней любезностью она кожей ощущала едва уловимый, но отчётливый холодок. Похоже, в личном разговоре с сыном, ещё тогда, когда он сообщал родителям о своей женитьбе, они тоже твёрдо сказали ему: «Мы против». Но принципиальный Али сделал свой выбор. Он всегда был человеком слова, и решение жениться на Тамаре было окончательным и бесповоротным. Родители, скрипя зубами и внутренне сопротивляясь, всё же приняли его решение. Приняли Тамару, как бы говоря: «Раз уж он привёз, то пусть так». — Мне здесь не рады? — прямо спросила Тамара у своего теперь уже законного мужа, когда они остались наедине в небольшой, душной комнате, которую им выделили. Али спокойно обнял её, погладил по волосам. — Дай им время, Тамара. Им нужно привыкнуть. Это же не так просто. Они ведь беспокоятся обо мне, вот и всё. Поначалу молодые жили с родителями Али. Это время было для Тамары по-настоящему непростым испытанием. Она всей душой, всем сердцем пыталась подружиться со свекровью, старалась помочь на кухне, учила новые слова, но та была по-прежнему холодна. Вежлива, но далека. Иногда к свекрови приходили сёстры, и Тамара отчётливо слышала, как они оживлённо обсуждали её. Она не понимала их быстрого, мелодичного языка, но кожей, каждой клеточкой своего тела чувствовала – говорят про неё. И вряд ли они говорили что-то хорошее. Каждый их взгляд, каждый смешок, каждый чуть повышенный тон голоса казались Тамаре острой иголкой, вонзающейся прямо в